Работы на бумаге. Татьяна Маврина

18 января — 30 января 2018 г.
19:00

На этой выставке показаны работы Т.А. Мавриной двух периодов её жизни: городские пейзажи военного времени и цветочные композиции 1970–90 годов.

Первая часть — это Москва военного времени. Вот, что она писала в своих дневниках: «Жизнь совершенно изменилась. Холстов писать не на чем и нечем. И началась новая серия “Старина”. Что исчезало от бомбежек в Новгороде и Пскове стало очень близко и дорого. К этим годам 1942–1945 относятся акварели и гуаши — Москва, Загорск. На голубой бумаге, небольшие.

Так как никакие удостоверения не спасали от подозрений в шпионаже, рисующий человек — это фигура странная, приходилось тренировать память и рисовать по памяти. Цвет запомнить легко, формы, пропорции — труднее».

Маврина писала в своей книге «Москва. Сорок сороков»: «Я нашла свою новую тему не сразу. Как-то раз, проезжая по Сретенке, из окна автобуса я разглядела церковь XVII века, спрятавшуюся среди домов и заборов. Её шатровая колокольня стояла прямо на улице. В пасхальные дни на её колоколах виртуоз-звонарь (говорили, что это был брат профессора консерватории А.Ф. Гедике) наигрывал «Сердце красавицы». Колокольни уже не было, да и церковь могла погибнуть от бомбежек. Чем я могу помочь красоте? Надо скорее зарисовать всё, что сохранилось в Москве, подумала я, пусть хоть на бумаге останется. Не подвела меня Сухарева башня, сказала, куда смотреть. Я стала чуть не каждый день ходить по Москве и потихоньку рисовать».

Всю войну она рисовала Москву, в папках скопилось очень много акварельно-гуашевых листов на пьющей краску серо-голубой бумаге или картонках.

Т.А. Маврина создала своеобразную летопись памятников Москвы, города «сорока сороков». В этих работах Т.А. Мавриной чувствуются воздух, краски, простодушие, аромат времени, которые сохранились лишь в памяти людей старшего поколения.

В военные и в последующие годы Татьяна Алексеевна исходила всю Москву, из улицы в улицу, по переулкам и окраинам и смогла запечатлеть множество прекрасных памятников, церквей, монастырей, старых московских особняков, тихих двориков и покосившихся домишек, хранивших очарование и красоту провинциального, не столичного уклада той далёкой, теперь уже забытой, московской жизни.

Сюжеты городских пейзажей включают всю Москву, но в первую очередь это ближайшие к Сухаревской площади места: Сретенка, район Мещанских улиц, Самотёка, Цветной бульвар, Трубная площадь, Петровка, Рождественский монастырь, а потом и более дальние: Коломенское, Измайлово, Медведково, Варварка, Фили, Хамовники, Лефортово, Арбатские переулки и, конечно, Кремлёвские башни, храм Василия Блаженного, Красная площадь. Все сюжеты узнаваемы и не требуют комментариев.

С Москвой у Т.А. Мавриной связаны 75 лет жизни. Здесь она обрела профессию, здесь расцвёл её талант, здесь она создала все свои картины и книги.

Вторая тема этой выставки — букеты цветов.

Т. Маврина в своём творчестве во все годы любила изображать композиции с живыми цветами. Ею создано много живописных букетов в 30 годы прошлого века, в 50–70 годы, когда она работала уже только на листах бумаги в технике акварели и гуаши, и, конечно, в последние годы жизни, когда эта тема стала преобладать в её творчестве.
Собранные вместе, они производят впечатление яркого цветущего сада. С годами изменялись техника и композиция работ; изучив и впитав приёмы народной крестьянской росписи Городца, Вятки, Полхов-Майдана, Маврина стала писать богатые, фантастические букеты цветов, напоминавшие о её детстве, о колоритном нижегородском быте. Яркие краски её работ, дополняются декоративными деталями, напоминающими о большой ежегодной Макарьевской ярмарке в Канавине, что на низком берегу Волги, где были пёстрые базары и лавки, какими их изобразил Кустодиев.

На её листах с букетами цветов теперь часто появляются вороные кони, дамы в голубом кринолине, нарядные молодцы и птицы — не то голуби, не то сказочные гуси-лебеди. Все букеты яркие, весёлые, красочные. «А кто людей веселит, за того свет стоит».

В конце 70-х, в начале 80-х годов Татьяна Алексеевна часто использует в качестве фона, второго плана для цветочных композиций, фрагменты икон, украшавших стены её квартиры, как, например, в представленной на выставке работе: «Осень. Натюрморт с Георгием» (1982 г.).

Чаще всего объектами её натюрмортов становятся осенние букеты с жёлтыми листьями, поздними цветами и ветками деревьев и трав, привезённых из подмосковных лесов и полей. Цвета растений воспроизведены в сдержанной зелено-желтой гамме, а детали икон, выделяются черным контуром и красной охрой одежд святых и ангелов. В эти годы Татьяна Алексеевна начала передавать иконы из своей коллекции в государственные музеи Москвы и Ленинграда. Изображая иконы на листах с букетами, она как бы прощалась с ними, сохраняла их образы на память.

В ранних работах и в композициях с цветами послевоенного времени мы всегда видим строгое подчинение стилю — это цветы в вазе, в кружке, в стеклянной банке на фоне стола или драпировочной ткани. В поздних работах, особенно созданных в последние годы жизни, когда в силу возраста окружающий мир сузился для художницы до размеров её квартиры, на графических листах цветы возникают на фоне городского пейзажа с кусочками дневного или ночного неба, а то и деревенских пейзажей, всплывающих перед глазами как воспоминания о былых путешествиях. Смелость цветовых решений, богатство палитры и, наконец, женственность, буквально захватывают зрителя этих работ.

Работы последних лет Т. Мавриной поражают зрителя неистощимым разнообразием, живым взглядом на привычные, много раз воспроизводимые, но всегда индивидуально неповторимые сюжеты. На её листах не встретишь монотонности, использования одних и тех же цветовых решений и приёмов. Их можно рассматривать как серии, «сюиты». Этот музыкальный термин как нельзя лучше подходит для восприятия этих работ, в которых пространство насыщенно яркими образами, а цвета воспроизводят гармонию и ритмы, подслушанные у самой природы.

Александр Шелудченко