Иллюстрации. Юрий Ракутин (1926—1996)

22 ноября — 4 декабря 2018 г.
19:00

В «Открытом клубе» состоится выставка работ Юрия Ракутина. Основная часть экспозиции — это оригиналы иллюстраций к рассказу К.М. Станюковича «Максимка». Это один из самых известных рассказов автора, повествующий о приключениях спасённого в море негритёнка и опекающего его матроса. Трогательная история изобилует иллюстрациями, заставками к буквицам, выполненными чуткой рукой советского художника. Ещё до начала работы над картинками для книжного издания Ракутин создал диафильм на основе «Максимки».
Реалистичные, полные жизни образы дополняют и обогащают повествование, заставляя мечтать о лете и морских приключениях не одно поколение наших подростков. Монохромные композиции напоминают иногда романтические пейзажи Айвазовского, а сами персонажи словно сошли со старинных фотографий.
Юрий Ракутин получил классическое образование; проучившись пару лет в Одесском художественном училище, он переехал в Москву и получил диплом МГАХИ им. В.И. Сурикова в 1956 году. Художник работал на студии «Диафильм» и сотрудничал со многими издательствами Москвы, в частности с издательством «Детская литература». Будучи талантливым живописцем, он участвовал во многих международных и всесоюзных выставках.
Серия выставок работ советских иллюстраторов в «Открытом клубе» — это попытка переосмыслить ещё не до конца изученное творческое наследие прекрасных советских графиков. Многие листы выставляются впервые, а иллюстрации, некогда увиденные многими в печатных изданиях, неожиданно предстают в виде самостоятельных художественных произведений.




«Реализм» или даже «соцреализм» — так можно назвать многое, что происходило в нашей книжной иллюстрации, когда в неё пришёл Юрий Ракутин. Он учился в МГАХИ им. Сурикова под началом Бориса Дехтерёва. Дехтерёв был реалистом — изысканным, ориентированным на прежние века, но строгим и последовательным. Реалистом был и Ракутин.
В чём-то даже соцреалистом. Отдельные работы можно считать «народными» или «идейными». Очень известны были иллюстрации к книгам о Ленине. В советские годы их часто вспоминали, когда шла речь о художнике. И только после распада СССР стали говорить, что Ракутин был верующим, а рисование вождя было не слишком радостной необходимостью.
Сам же художник предпочитал говорить о «духовности», царившей в семье Ульяновых, о «добре и человеколюбии», которым там учили детей. Это задаёт особое понимание и этих его работ, и того, какие противоречия он пытался примирить.
Сегодня многое из советского наследия открывается заново, и к рисункам Ракутина стоит как следует присмотреться. Во-первых, они могут быть очень разными: и по технике, и по «почерку». Подчас настолько разными, что кажется — сделаны разными художниками. Это не из-за терзаний или метаний, но благодаря мастерству автора.
И мастерство же их объединяет. Ракутин писал, что художнику необходимо «много, много купаться в жизни». Все его работы говорят о человеке, твёрдо знающем натуру, впитавшем множество впечатлений. А ещё о читателе, точно чувствующем текст. Иллюстрации к балладам Жуковского невозможно представить в прозаической книге.
Во-вторых, почти всюду у Ракутина побеждает не идейность или конкретность, но романтика. Повесть Катаева, рассказы Станюковича и Толстого иллюстрировал тот, кто провёл юные годы в Новороссийске и в Одессе, знал и очень любил море, учился в морском училище, наверняка грезил о путешествиях. А в своём дневнике писал почти стихи: «Пена убегает от моря, рассыпаясь по высоким скалам соседних предгорий, где, перебравшись через вершины гор, она спускается по ту сторону их, в долины».
Наконец, Ракутин — художник удивительной сдержанности, даже скромности. В его работах персона автора будто приглушена, нет ни позёрства, ни эффекта. Большей частью они сосредоточенные, подробно-спокойные, изредка проглядывает настроение. Например, в лице и жестах проказника-Максимки с вариантов обложки книги.
Иногда возникает чувство, что эти рисунки сами себя изобразили. Близко к истине: по воспоминаниям, Ракутин часто пытался усовершенствовать уже напечатанные в книгах иллюстрации, вносил правки, переделывал, стремясь достичь максимальной художественной правды. Не просто требовательность. Скорее, такая форма служения, когда считаешь центром не себя, но то, что тебе удаётся создать.

Кирилл Захаров,
главный библиограф Российской государственной детской библиотеки