«Природа музыки» Наталья Глебова

20 ноября — 2 декабря 2014 г.
19:00

За мою жизнь я сделала много разных выставок, и темы их были разнообразны. Эту выставку я хочу посвятить музыке и природе. Но главное, хотелось бы обратить внимание зрителя, ведь существует то, что можно назвать началом музыки. Те природные звуки, которые подтолкнули наших далёких предков к созданию мелодии. Те древние напевы, которые мы можем себе только вообразить. Шелест дождя по листьям, низкое пение шмелей над цветами, заунывный вой ветра, трели и щёлканье птиц, (уж они-то поют по-настоящему), хор цикад в вечерний час.

Любой пейзаж, написанный художником, имеет музыкальную мелодию. Ритм вертикалей, цвет, его напряжённость и паузы, линия рисунка всё это создаёт образ музыки.

Когда я задумывала пейзаж «Отражение», я отчётливо представляла себе молодые сосны, отражённые в пруду, под мягкий аккомпанемент струнных инструментов и пианино, может быть пианино…

Ещё я показываю на этой выставке картину «Византийский музей в Афинах». По четырём углам картины среди зелени нарисованы древние мраморные рельефы (это мелодия виолончелей), а в центре двора - фонтан. Его тонкие струйки, звенят вполне отчётливо среди отдалённых звуков улицы, шелеста ветвей и птичьих песен. Здесь участвует целый симфонический оркестр.

Есть на выставке картина, которая так и называется «Музыка в комнатах». Лёгкие тени от портьер, рюмка вина в руке, просвечивающая в вечернем свете из окна, тонкая мелодия флейты, подхваченная издалека скрипкой. Голова девушки на плече кавалера, а у него - взгляд в потолок и сигарета дымится в руке. Музыка звучит в комнатах издалека, из-за стены соседей, может быть, из отворённого окна. Понять трудно. Реальны только лимоны на блюде и восточная шаль возле них.

«Птичье пение» - здесь звук идёт прямо из каждого дерева, все песни птиц сливаются в один дружный хор. Внизу, плохо заметный с первого взгляда, сидит мальчик, тайный слушатель живого концерта.
«Липовая аллея» - это скрипки и виолончели. Также, как и «Женщина у окна».

Конечно, на выставке есть портреты музыкантов, есть изображение играющих персонажей: «Мальчик», «Дуэт», «Виолончелист», «Арфа», «Застольная песня», «Саксофонист». Это всё живые впечатления, моё восхищение людьми, профессиональными музыкантами и любителями. Мне всегда очень нравилось, как бережно и в то же время элегантно держат музыканты свои инструменты. Какая горделивая осанка у скрипачки, прижимающей к плечу скрипку. Как нежно сгибает лебедем руку арфистка, а другая рука летает по струнам, то гладит их, то пощипывает.

Я хочу попросить прощения у моих друзей музыкантов за те невольные ошибки, которые я, конечно, допустила, изображая музыкальные инструменты.

Н. Глебова.




Антропология пейзажа. Искусство Наталии Глебовой.

Она словно превращается в предмет своего зрения. Она - и Москва, с её двориками, бульварами, снежной зимой и размашистыми улицами. Она сливается с библейским Востоком, с европейским ландшафтом. То ли русская всемирность, то ли вечная женственность ей помогают.

А. Якимович.

Чем привлекательны произведения Н. Глебовой как художника? Ответ очевиден – прежде всего, наличием постоянной и принципиально важной темы человека, осмысленного в качестве самоценной индивидуальности.
У Глебовой фигура человека, его образ не просто очередной изобразительный мотив, как это часто можно наблюдать у других, а ведущая содержательная партия любой работы. Отмеченное сохраняется и в тех случаях, когда сюжеты складываются без участия людей или таковые отодвигаются на маргиналии. Глебова подводит к тому рубежу, где человек раскрывается как экзистенциальный феномен или Бытие с большой буквы. Скорее всего, для неё не столь уж важно, чем конкретно занимается тот или другой индивид, на каком социальном уровне он находится, а важно совсем иное – он сам, как совершенно особенная форма бытийного существования. Вот что притягивает и заставляет остановиться возле произведений живописца.

Глебова вспоминает, как в детской художественной на Кропоткинской говорил вдумчивый учитель Михаил Александрович Рогинский: «Если ты рисуешь людей, ты должна их очень любить». При всём том художник нигде не проявляет излишнего пафоса. Напротив, сюжеты картин всегда интерпретируются в камерном ключе, исполнены интимной сосредоточенности, сохраняя контакт со зрителем, они как бы повёрнуты внутрь себя.

Авторская позиция обнаруживает близость искусству членов московского художественного объединения НОЖ (Новое общество живописцев. С. Я. Адливанкин, А. М. Глускин, М. С. Перуцкий, Г. Г. Ряжский и др.), единственная выставка которого состоялась в 1922году. Отказавшись от радикальных экспериментов авангарда в области живописной формы, они последовали за умеренным экспрессионизмом основоположника отечественного «неопримитивизма» Михаила Ларионова. Их тенденцию Н. Глебова как бы заочно могла подсмотреть у Рогинского, как мы помним первого её преподавателя, который учился в Московском Художественном Училище у Перуцкого, одного из членов НОЖа. Следовательно, правомерно говорить о московской традиции, которая плодотворно развивается в наши дни, опровергая утверждения о том, что связь русского искусства в прошлом веке между первой и второй половинами была прервана.

Пейзажи Наталии Глебовой при всей своей формальной и символической внушительности не выглядят тяжеловесными. Напротив, им свойственны внематериальная лёгкость и светоносность. Необычная пространственная спиритуальность и фресковая предстоятельность достигаются текстурой сфумато нежного розоватого оттенка. Светящиеся изнутри пейзажи, благодаря своей невесомости кажутся парящими, оторванными от планетарной поверхности. Наличие рисунка в живописных композициях, пусть условного, помогает заметить существенную авторскую черту – отсутствие боязни натурности, желание сохранить известную долю изобразительной подобности. И в том нет ничего удивительного. Бережное отношение к предметным данностям стало неотъемлемой гранью художественного кредо художника Наталии Глебовой.

Н. Махов