Rencontres / Встречи. Сергей Попов, Екатерина Бабина, Mireille Coti de Gelmini, Игорь Юдкин

23 июня — 29 июня 2016 г.
19:00

Название «встречи» подразумевает, конечно, не только встречу группы московских художников, друзей и единомышленников Кати Бабиной, Сережи Попова и Игоря Юдкина, с французским скульптором Мирей Коти де Жельмини сначала в мастерской художника и мэтра Валерия Иосифовича Бабина, а потом и на совместной выставке здесь, в галерее «Открытый клуб». По словам Антония Сурожского, встречи — это главное, из чего состоит жизнь: это яркие моменты глубокого переживания, которые меняют или развивают жизнь, влияют на творчество и миропонимание. Для меня случайная встреча в 2010 году с работами Сережи Попова переросла в увлечение, в поиск близкого мне современного художественного языка, основанного на любви, на внимательности, на теплоте, на тонком чувстве красоты.
Сережины пастели, которые я увидел без аннотации и комментариев на одной из выставок МСХ, показались как будто давно знакомыми. В них — внутренний свет, грусть и теплота как основной сюжет интерьеров, натюрмортов и пейзажей; всегда безлюдные, но наполненные чьим-то присутствием. Мне вспоминались некоторые работы московских художников 1920-х — 1930-х годов, в которых не было места бурной жизни «нового быта» вокруг, бурлила внутренняя жизнь, отражаясь в рядах деревьев, очертаниях зданий, в пустых комнатах. Может быть это и есть духовная жизнь, зафиксированная в картине? Трудно найти слова для описания духовного опыта, переживания, встречи; возможно, язык искусства как раз обладает счастливой возможностью передавать зрителю это драгоценное переживание? Но в работах есть и печаль. Это, кажется, особенность нашего национального характера, черта, узнаваемая в культуре каждой эпохи. Это от природы, симпатия и внимание ко всей одушевленной на самом деле вещи, это размышление о ее пути и значении в мире. Мы, люди, не триумфаторы, а только свидетели жизненных циклов, и нам придется проститься с каждой вещью. В крошечной мастерской у Сережи Попова в знаменитом доме на Верхней Масловке — очень уютно. Большое звуконепроницаемое окно смотрит на разрушение стадиона «Динамо» и новую стройку. На стене — большая фотография Сезанна, поставлен очень красивый натюрморт. Кажется, Сережа — единственный, кто работает во всем огромном пустом здании, а мемориальные доски известных художников на фасаде — как предупреждение о всех застывших, окаменевших, но достигших человеческого признания и славы мастерах.
На выставке летом 2015 года в «Открытом клубе» вместе с Сережиными пастелями я увидел и заинтересовался работами его друга — Игоря Юдкина, но по-настоящему «встретился» с ними в его мастерской у метро «Щелковская» практически под недостроенной автомобильной эстакадой, где тонкая, продуманная живопись, напоминавшая любимое западноевропейское и русское искусство, производила в этом месте впечатление настоящего чуда. Думаю, название их совместной с Сережей выставки «Тихая жизнь» связано с образом жизни, с почти тотальным неучастием в процессах раскрутки и продвижения своего искусства, но их живопись никак нельзя назвать тихой. В мастерской на Щелковской было трудно разговаривать, потому что холсты, которые Игорь расставлял у стен, приковывали внимание, говорили очень важное — о современности, о красоте, о гармонии, о постижении таинственных законов мира через яркие, как будто светящиеся краски на холстах… Игорь — очень талантливый художник, он мягко и деликатно рассуждает об искусстве, он экспериментирует, но задачи, которые он перед собой ставит более чем амбициозны и, конечно, будут им решены. Эти задачи: делать лучше, чем Ван Гог, делать лучше, чем Моранди, делать лучше, чем Матисс.
…После кинопоказа мы разговорились с двумя очаровательными молодыми людьми: Андреем и Катей. Мы говорили о фильме, обсуждали актеров, но все это с чувством, что мы давно знакомы, просто непонятно, когда и где мы встречались. Оказалось, что Катя — художник, и ее отец известный живописец Валерий Иосифович Бабин. Это имя очень много значит сегодня. На выставках в галерее «Ковчег», в «Открытом клубе», во многих галереях и выставочных залах его работы производили огромное впечатление. Именно Валерий Иосифович — один из тех художников, которые держат то ли знамя, то ли просто марку, уровень качества отечественного искусства и делают это без всякого пафоса. Катя пригласила смотреть свои работы в мастерскую отца, куда мы отправились вместе с Мирей, и так сложилась эта выставка. Катины работы появлялись у стен, на которых висели картины ее отца. Конечно, было интересно узнать, какое влияние оказывает Валерий Иосифович. С одной стороны, влияние такого замечательного художника всегда хорошо, с другой — что оно значит для Катиной самостоятельности? Мы увидели мощного целостного художника, который безусловно пользуется хорошими и стоящими советами, но обладает своим несокрушимым характером, своим видением и своей правотой. Серия пастелей-автопортретов так же, как у Сережи, несет внутренний свет. У Сережи эта глубина и значительность появлялись в пустых пространствах комнат, в натюрмортах — изображении неодушевленных предметов, в ритме деревьев на опушке леса; у Кати — свет исходил от условной модели. Девушка в маске, девушка с веером, в шляпе, наклонив голову, с павлиньим пером: все это статичные, но не наигранные образы, полные скрытого значения. Девушка наполнена внутренней силой и спокойствием, для нее время остановилось, и стиль, несмотря на все перья и шляпки, не имеет значения, она — красива. Холсты разных лет все производили сильное впечатление. Серия недавно созданных «белых» картин выделяется: это действительно удача хорошего художника. На чистом холсте намечены интерьеры — это мастерская отца в Аптекарском переулке, натюрморты, вид из окна. Сюжет не многословен, это мудрые и сдержанные картины, посвященные гармонии, внутренней собранности. Позже Катя говорила о больших трудностях в работе, о необходимости воевать за время быть художником, в этих картинах ее очевидная победа.
Встреча с Мирей Коти де Жельмини случилась на французском празднике в Москве, где на целый день мы оказались рядом. Мирей представляла свои скульптуры — небольшой каталог и несколько скульптур, выполненных в бронзе. Она приглашала заинтересованных посетителей взять скульптуру в руки и почувствовать ее уникальную атмосферу. Скульптуру необходимо трогать! В этом весь смысл! Действительно, это был целый аттракцион, эксперимент с прямым воздействием искусства на гостей праздника. Казалось, что Мирей никак не вдумывается и не рефлексирует о том, что происходит в ее творчестве, все получается само собой, органично, очень талантливо и очень по-французски. Бронзовые скульптуры кажутся легкими, их очертания — мягкими и живыми. Сюжеты лишены пафоса, остроумны, но не легковесны: потрясающая статуэтка «Юдифь» холодна и красива, острый короткий меч в руке и тем не менее безмятежное лицо и расслабленная поза — олицетворение тонкой женственности; изящная лошадь на бегу выполнена реалистично, но задней части нет, как будто ее невозможно разглядеть полностью на скорости… Смешные, трогательные, но не «сладкие» дети, танцоры, сложно прочерченная фактура головы льва. На выставке будут представлены несколько больших скульптур, которые привезут прямо с завода — они совершенно новые.
…Что такое современное искусство? Мы можем пытаться подбирать слова, описывать смутные очертания, высказывать гипотезы и догадки. Все это очень трудно и очень важно, потому что таким образом мы пытаемся говорить о самих себе; глядя на отражение нашей жизни в искусстве, пытаемся найти свой собственный путь, свое будущее. Поэтому не хочется размениваться по мелочам, изучая концепции успеха и способы понравиться большинству или меньшинству, перед нами здесь значительное, глубокое, светоносное искусство, которое помогает жить.

Саша Аневский