Финисаж. Простой взгляд на непростое время. Елена Ефремова-Гейдор (1907—1980)

14 декабря 2016 г.
18:00

Елена Николаевна Ефремова-Гейдор родилась в 1907 году в городе Весьегонске Тверской губернии. Отец её был городским главой. Семья происходила из старинного рода князей Милославских, которые ещё в петровские времена были сосланы в глушь.

В детстве она очень любила рисовать. Вначале училась в Мстёрском художественном училище им. Ф. А. Модорова, затем в Москве в АХР. Была любимой ученицей художника Ильи Машкова, одного из создателей объединения «Бубновый валет», «Мир искусств». Он отмечал её колористический дар. Участвовала в театральных студенческих постановках, сама шила костюмы, играла на гитаре, пела. Там же познакомилась с художником Иваном Гейдором, за которого вскоре вышла замуж. После свадьбы жили в общежитии АХРа, которое располагалось в бывшем храме Богоявления Господня на Площади Революции. В этом общежитии, в бывшей алтарной части, родился её сын Владимир. Несколько лет спустя семье дали комнату в большой коммунальной квартире на улице Ульяновской, где Елена прожила всю жизнь, выросли двое её детей, и там же стоял большой мольберт с холстами, работала она дома. Иван Гейдор очень ценил талант жены, и несмотря на то что был не менее одарённым художником, пожертвовал своим творчеством ради семьи и много лет работал копиистом, рисовал плакаты. Благодаря этому у Елены была возможность не думать о заработке и посвятить себя искусству. Но это было абсолютно безамбициозно, она никогда не стремилась к публичности, нигде не выставлялась и ничего не продавала.

Всю жизнь художница вспоминала яркое время учёбы в АХРе. В старости написала картину «Посещение АХРа Маяковским». Иван поспорил с приятелями, что он поговорит с Маяковским, ему не верили. Когда на выставку студентов приехал поэт, Иван подошёл к нему и попросил закурить. Этот эпизод отображён на картине Елены Николаевны. В сторонке группа студентов с любопытством наблюдает за происходящим. Среди них Елена изобразила и саму себя. На стене выставочного зала одно из самых ярких полотен художницы— «Лыжники». И ещё характерная деталь студенческой жизни того времени — на Иване рваный башмак, перемотанный верёвкой.

Дети художницы Владимир и Тамара, а также внучка Анастасия — посвятили свою жизнь искусству. Елена Николаевна работала до самой старости — писала картины. Она была очень скромным человеком и не стремилась к славе. Мы надеемся, что её яркое самобытное искусство, в котором так чувствуется дух 1930-х годов, не оставит зрителей равнодушными. Это первая большая персональная выставка художницы.

Анастасия Гейдор




От примитивизма к профессионализму: туда и обратно

Стереотипы хороши, чтобы писать историю искусства определённой эпохи, понятную студентам, концептуально выстроенную и доносящую несколько простых и объёмных истин — немного и несложно, но чётко и внятно. Когда же речь идёт о судьбе индивидуальной, тихой, сознательно выстроенной в отдалении от мейнстрима, — стереотипы ничего не объясняют и, конечно же, вредят.

В «тихих» судьбах не бывает ничего одинакового. Наверное, вопреки Толстому, люди, остающиеся собой в своём (или не своём?) времени, не ставящие перед собой иных задач, кроме как жить и работать, и счастливы, и несчастны по-разному. Когда в небольшой биографии Елены Николаевны Ефремовой-Гейдор читаешь, что она посвятила себя искусству, перед мысленным взором встают какие-то эпохальные полотна, которые она могла бы создать…

Но ничего такого нет. Есть портреты, выполненные в разной манере — с удивительными эффектами освещения, как в «Женском портрете» 1940-х годов, «Детском портрете со свечой» или тёмном «Портрете бабушки» 1930-х. По ним видно, что художница прошла хорошую школу станковой живописи. А есть жанровые композиции, по которым мгновенно узнаешь примитивиста (для наивного художника здесь все же слишком четкие и сложно выстроенные композиции). Это, конечно, «Лыжники» (1929) и «Сбор урожая» (1930). И сразу задумываешься, какой пластичностью должен был обладать творческий «орган» (захотелось такого вот архаичного слова!) художницы, чтобы дать ей возможность свободно переходить от одной стилистике к другой.

Понятно, почему Илья Машков так ценил свою ученицу: ее колористические решения сложны и при этом непосредственны, первозданны, хотя знакомство с живописной традицией в них, разумеется, ощутимо. Но ведь школу надо не только получить, ее следует также и преодолеть, иначе самобытным мастером не стать никогда. «Тихой» Елене Ефремовой-Гейдор это удалось. Физически ощущается, как она росла в профессии, как — до самых последних лет жизни — происходило её становление: в поздних цветочных натюрмортах она предстаёт перед нами виртуозом «московской школы» живописи, этого странного образования с нечёткой программой и точнейшим попаданием в цвет. Но само цветовое решение и здесь не собственно станковое, в нём отзывается манера Мстёры, не обязательно даже Мстёры — вообще народного искусства, хоть миниатюры, хоть лубка, с его радостной способностью вбирать в себя краски мира и выпускать их, словно вольную птичью стаю, на холст.

Сосуды сообщались, судя по всему, беспрерывно. Одна манера обогащала и дополняла другую. Тихая судьба продолжалась…

… и теперь звучит в ином — уже выставочном, обжитом другими художниками — пространстве.

Вера Калмыкова