Точка отсчёта. «Книга пророка Ионы». Лев Саксонов

2 февраля — 14 февраля 2017 г.
19:00

Точка отсчёта
Выставка первая: «Книга пророка Ионы» и Лев Саксонов

В марте 2016 года в Открытом клубе начал работу проект «Точка отсчёта» (кураторы Вадим Гинзбург, Вера Калмыкова). Задачей его стало создание уникальных малотиражных книг на основе визуального прочтения художниками избранных текстов Танаха, составляющего иудаистскую основу Ветхого Завета. Проект носит светский характер и, как нам кажется, подводит некоторый итог поисков соответствия визуального и вербального, предпринятых в XX в. Участниками его стали Феликс Бух, Юрий Ващенко, Евгений Гинзбург, Юлий Перевезенцев, Юрий Рыжик, Лев Саксонов.
На сегодняшний день процесс «визуального чтения» для участников или закончен, или близок к завершению, или, во всяком случае, его направленность определена. Мы вступаем в следующую фазу — создание и показ зрителям новых произведений, т.е. собственно книг. Раньше такие книги назывались рукотворными, но сейчас, когда подключены высокие технологии, жанровое определение размывается. В любом случае они остаются авторскими, даже вдвойне: визуальный ряд принадлежит иллюстратору, целостное визуальное решение книги как таковой — дизайнеру Александру Кулиеву.
Участники проекта выражают признательность раввину Довиду Карпову за консультации.
Первая выставка посвящена «Книге пророка Ионы» с визуальным рядом, созданным Львом Григорьевичем Саксоновым.

Структура сознания

«Книга пророка Ионы» — одна из самых коротких и загадочных в Танахе, составляющем еврейский канон Ветхого Завета. И самых нелогичных, во всяком случае, с точки зрения её героя — и невнимательного, буде такой попадётся, читателя.
Узнав волю Создателя идти и проповедовать в Ниневию, пророк Иона прилагает титанические усилия, чтобы её не выполнять. Он пытается сбежать, уплыть в другое место, будто Господь не вездесущ. Поняв, что тем самым подвергает опасности жизни других людей, Иона готов погибнуть. И только увидев, что умереть не получится, отправляется, наконец, делать что велено.
Проповедь пророка услышана, и Создатель прощает ниневийцев, отменяя гибель города. Но Иона… расстраивается. Он, столько души вложивший в проповедь (только представим себе: убедить тысячи закоренелых язычников!), всё-таки желает гибели грешников, ведь это было бы справедливо. Он выходит за городские ворота, строит себе шалашик, садится и с грустью ждёт: может, Господь всё же накажет тех, кто был так плох? Ионе душно, жарко, плохо, но он ждёт.
Тогда Создатель дарует ему прекрасное растение, отбрасывающее тень. Иона счастлив.
Тогда Создатель забирает дерево. Иона печалится.
«Ты сожалеешь о растении?.. Мне ли не пожалеть Ниневии?..»
Текст обрывается.
Но обрывается ли?

Нравственную проблему человека, пресловутый конфликт между чувством и долгом художник Лев Саксонов визуализирует, сталкивая образы закона и беззакония, порядка-пространственности и беспространственной стихии, организованности и распада. Абстрактный фон работ — символ творения, реструктурированного человеческим беззаконием, ставшего аморфным, утратившего строение и ритм. Идолослужение ниневийцев нарушило устройство мироздания. Напротив, их обращение способно вновь собрать и запустить механику гармонии. Её символом становятся структуры, геометрия которых на графических листах Саксонова вызывает ассоциации с кристаллической решёткой вещества, с фермами моста или железнодорожных конструкций. Такой же каркас, хочется верить, поддерживает человеческое мировоззрение.
Метафора, конечно.
Но в каждой метафоре, как известно, доля метафоры.
У Саксонова структура — это и порядок, и гармония, и красота. Любовь и милосердие Создателя к ниневийцам, к людям, не способным «отличить правой руки от левой», правды от неправды, — основа этой структуры, этого закона, нравственного закона, без которого всё распадётся.
Так на одном из листов разламывается корабль, не выдерживающий беззаконного поведения пророка. Так жёлтый цвет становится предупреждением о скорой гибели. Когда Иона пытается убежать от своей задачи, мрака словно становится больше. Поэтому и на изображениях моря, возмущённого действиями строптивца, небу места нет: в беззаконии стихия торжествует.
Художник использует и более простые для понимания метафоры — звезду, обозначающую Того, Кто вступает в диалог с Ионой, композиционные приёмы-«окна», акцентирующие те или иные моменты развития сюжета, птичек клинописи, аккуратными струйками летящих в ниневийском небе, причудливых лошадей с диагональной раскраской, символизирующих динамику «дня-ночи» Ниневии.
Есть и более сложные моменты. Саксонов отваживается ввести в сюжет вольную трактовку, сделав её если не частью, то хотя бы вариантом повествования. Такое впечатление, что Иона попадает во чрево кита не в реальности (так в тексте), а во сне, на самом деле всё это время он спит в чреве корабля. И молитва его — это воззвание к Всевышнему не бодрствующего, а спящего человека, не скованного собственным несовершенным, также склонным к утрате гармонии разумом.
Квинтэссенция структуры, её перл — то самое растение, трёхъярусное древо, увенчанное радугой — круглой, как кругла небесная крона, и в этом смысле парадоксальной, ибо обнажённая структура угловата. Засохнув, дерево становится не ближе к хаосу, а дальше от него, хотя по логике должно бы наоборот.
Графика делает зримой то, что книга о милосердии — одновременно книга о порядке мира.
Любовь структурирует.
Это самое главное.
Это можно увидеть глазами.

Решение, предложенное Александром Кулиевым, лаконично и просто. Композиция листов с центровым расположением графических изображений, соотношение шрифтов разноязычных текстов, вплоть до размеров, позволяет разрушить инерцию европейского чтения слева направо, что было бы некорректно, учитывая введение текста на иврите. Полоса набора (техника печати — шелкография) воздушна, она оказывается текстовой рамой для работ Саксонова — элегантной, вневременной и вненациональной. «Воздух» работает на выявление особенностей каждого изобразительного сюжета, а неравномерное распределение текста не даёт читательскому восприятию автоматизироваться.
Принцип первой работы Кулиева — мера и такт.

Вера Калмыкова